Ну и холод! Пока я карабкаюсь по влажным склонам виноградников Grands Crus, нависшим над речкой Сереной (Serein), леденящий воздух вползает под пальто и, кажется, оседает прямо в суставах. Я скатываюсь по ступеням в погреб винодела и получаю подтверждение вечной истины: если горячий воздух поднимается вверх, то холодный опускается. Он сползает из увитого туманом леса над склонами виноградников к безотрадному асфальту городских улиц и катится вниз по лестнице, в погреба, где бродит и выдерживается вино. О, тяготы Шабли ранней весною!
Ну и холод! Пока я карабкаюсь по влажным склонам виноградников Grands Crus, нависшим над речкой Сереной (Serein), леденящий воздух вползает под пальто и, кажется, оседает прямо в суставах. Я скатываюсь по ступеням в погреб винодела и получаю подтверждение вечной истины: если горячий воздух поднимается вверх, то холодный опускается. Он сползает из увитого туманом леса над склонами виноградников к безотрадному асфальту городских улиц и катится вниз по лестнице, в погреба, где бродит и выдерживается вино. О, тяготы Шабли ранней весною!
Этот ледяной аскетизм климата на виноградниках, в самом городке и даже в погребах сообщает вину шабли уникальность. Сверкающая, холодная и зеленая минеральная атака шабли позволяет ему держаться особняком в современном мире вина, охваченном неистовой жаждой пьянящего букета зрелости и теплоты. Это ниша, которую виноградарям и виноделам Шабли не следует покидать даже перед лицом пылких шардоне из более теплых краев. Вообще, покидать родные края иногда бывает крайне проблемно в плане оформления документов, но можно воспользоваться услугами фирм и загранпаспорт срочно будет вам изготовлен. Все просто!
Виноградники Шабли лежат на границе возможности вызревания Шардоне. Киммериджская известковая глина, окаменевшие моллюски, которые присутствуют в почве всех участков Шабли, где растет виноград, придают здешнему вину своеобразный характер. Нынешние тенденции расширять площадь виноградников и повышать урожайность -что не способствует качеству в областях, где лоза едва вызревает, – и максимально использовать яблочно-молочное брожение для получения мягкого, непринужденного сухого белого лишь выхолащивают индивидуальность шабли. Неудивительно, что его цена часто не отличается от стоимости обычно уступающего в качестве Масоп-Villages: их букеты становятся почти одинаковыми, зачем же платить лишнее?
Давайте заглянем в сердце Шабли и посмотрим, почему оно вообще так прославилось. Апелласьон поначалу заинтересовал меня тем, что это – первая зона виноградников, попадающаяся вдоль дороги Autoroute du Soleil из Парижа. Но на виноградниках и в географии региона мало что напоминает теплый юг. Весь Шабли – маленькая беспорядочная кучка изолированных виноградников в подверженной заморозкам долине речки Серены примерно в 160 км к северу от Бона, винной столицы бургундского Кот-д’Ора.
Этот северный аванпост бургундского региона – практически все, что осталось от обширных виноградников Йонны, когда-то поставлявших в Париж массу вина на каждый день (пока железные дороги не сделали легкодоступными более теплые и подходящие для виноделия районы). Но сейчас некое оживление намечается в таких окраинных деревнях, как Эпине, Иранси и Везеле (Vezelay).
Я ни разу не прочел доброго слова в адрес старых йонских вин (которые наверняка были в высшей степени хилыми). Но Шабли сохранилось – правда, едва-едва, – потому что выращиваемый здесь виноград – это великий Шардоне, белая слава Бургундии. Вдоль берегов речушки Серены жмутся друг к другу несколько склонов из киммериджского известняка, обращенных на юго-запад и защищенных от суровых ветров этого полуконтинентального края; в хорошее лето здесь может рождаться совершенное сухое белое вино. Его слава столь велика, что «шабли» во всем мире стали называть все без разбора сухие (и не очень) белые вина, сделанные из любого оказавшегося под рукой винограда. Настоящее же шабли – это сухое белое вино, происходящее только с этих виноградников и использующее исключительно виноград сорта Шардоне.
В последнее время Шабли значительно расширяет виноградники, и ныне здесь около 4 тыс. га лозы. Это десятикратное увеличение по сравнению с 1950-ми гг., когда область находилось в нижней точке своего развития. В основном этот рост обепечен восстановлением заброшенных виноградников; но некоторые новые насаждения сделаны на лишь чуть-чуть подходящих почвах.