У Корнаса должен быть иммунитет против экспансионной лихорадки. Слово cornas означает «выжженная земля» и относится к крутому амфитеатру, засаженному Сира и держащему на поймавшей солнце ладони одноименную деревушку. Эта вызывающая клаустрофобию «раковина» обращена к юго-восток и защищена от разрушительных мистралей, врывающихся в долину с юга. Летом она похожа на раскаленный котел. Виноградники Корнаса дают наиболее «черное», жгучее красное вино на Роне, а может быть, и во всей Франции: его темные, глубинные букеты родом из самых недр земли.
Но экспансия затронула и этот край. Использование более урожайных клонов Сира, неспособных давать насыщенную, черную, смолистую стать, которой так славятся лучшие корнасы, и постепенное расширение низинных насаждений до нынешней суммарной площади в 90 га не на шутку угрожают роли Корнаса как поставщика превосходно старомодного красного. По счастью, ситуация не так плоха, и я еще не встречал корнас, бутылка с которым просвечивала бы насквозь.
Прямо на юг от Корнаса можно видеть еще одну группу прекрасно развернутых к солнцу виноградниковых склонов. С виду они будто бы продолжают красочный гобелен великого Сира с его темными, пьянящими ронскими красными; на самом деле они заняты белыми Русаном и Марсаном; 45% вин с этих виноградников – нежные игристые, изготавливаемые традиционным методом. Сен-Перэ, конечно, курьез, но там уже предпринимаются кое-какие усилия по повышению качества тихого вина; в частности, к этому привлекаются виноградари новой волны вроде Жан-Поля Коломбо. Судя по всему, сотню бутылок шипучего заказал здесь Вагнер, когда зашел в творческий тупик, сочиняя «Парсифаля». Справился ли сент-перэ со своей задачей – вопрос вкуса.
Для людей, ездящих на работу в близлежащие городки, здесь, среди лоз, уже строят дома, стремясь нажиться на великолепной панораме речной долины. Так вот, если им разрешат сажать на этих роскошных склонах Сира, я почти готов отдать свой голос в пользу расширения апелласьона Корнас!