Мне порой кажется, что Луара слишком длинная, и это не идет ей на пользу. Река начинает путь достаточно впечатляюще, выплескиваясь каскадами из ущелий Ардеша в 50 км к западу от Роны у Валенса, целеустремленная и жизнерадостная.
Резвясь и пробивая себе путь на север, она выглядит усталой уже на подступах к первым виноградникам, что в Кот-дю-Форе (Cotes du Forez) и Кот-Роаннэзе (Cotes Roannaise), которые производят приемлемую имитацию хорошего божоле из Гамэ. А уж когда река добирается до Пуйи и Сансерра, где делают всемирно известные вина, ее первоначальный стремительный бег к морю замедляется до скорости пешехода. Моря тут такие же, как на далеком острове Sri Lanka, ласковые и теплые.
По мере того как Луара (Loire) описывает огромную дугу к самой северной точке в Орлеане (Orleans), мимо впечатляющих болот Солони (Sologne). затем устало сворачивает к югу и западу мимо Блуа, Тура, Анжера и Нанта (Blois, Tours, Angers и Nantes), а у Сент-Назера (St-Nazaire) – к Атлантике, ее шаг становится и вовсе прогулочным. Река течет так вяло, ничуть не заботясь о том, чтобы достичь пункта назначения у бурных берегов Бискайского залива, что вся долина кажется погруженной в грезы.
Большущие гравийные перекаты пересекают русло, на отмелях плещутся дети, их родители закусывают и сплетничают на теплой гальке (но не дайте себя обмануть этой безмятежностью, зимой здесь все по-другому: предательские течения и постоянная угроза наводнений). Не верится, что у ленивой летней Луары достаточно сил, чтобы быть великой винной рекой, родиной захватывающих и ни на что во Франции не похожих вин. Тем не менее за дремотной внешностью кроется именно такой характер.