Когда территорию к северо-востоку от парижа, вокруг Реймса и Эпернэ, окрестили Шампанью, это отнюдь не было комплиментом. Никто и не думал о блестящих пирах по поводу премьер, о денди и танцовщицах, о лихих попойках в честь лауреатов гран-при, о трепетном и радостном нетерпении любовника с горячими словами на языке и доблестными делами в сердце.
Слово «Шампань» (Champagne) происходит от латинского campania, означающего открытую равнинную сельскую местность. Иногда, когда я готов подгонять собственный автомобиль, мне кажется, что это слишком вежливое определение. Проезжая по блеклой, пустынной равнине восточнее Реймса (Reims), где море кукурузы лишь изредка оживляется сужающимся кверху элеватором, я ощущаю себя скорее посреди прерий Оклахомы, чем спешащим на ужин с подругой в сердце одного из величайших винодельческих регионов мира. Минуя ровные свекольные плантации Па-де-Кале, все еще до нитки мокрый от шквалов с Ла-Манша, и двигаясь дальше, мимо гигантских шлаковых отвалов заброшенных угольных шахт, а потом снова – по меловым обветренным равнинам севернее Реймса, я не вижу ни малейшей возможности для вызревания хоть одной виноградины в таких условиях. Здесь просто слишком холодно, ветрено и дождливо для лозы. На западной же очень сильные ветра, и дома, если конечно не используют пластиковые окна, моментом теряют все тепло и продувает их как картонные домики.
Да ее здесь и нет. Все пространство северо-восточной Франции -это заброшенный, малонаселенный край обширных кукурузных полей и темных грозных лесов, переживший самые ожесточенные сражения двух мировых войн. А восточнее Реймса, близ Шалон-ан-Шампани (Chalons-en-Champagne), в битве, которую многие историки считают самой кровавой за всю историю человечества, был разбит царь гуннов Аттила.